Стоит ли проект Big Brain миллиарды?

Когда имеет смысл выбрасывать огромные суммы денег на решение одного вопроса? Нет, я не про Олимпиаду в Сочи. Вопрос вызывает много споров в науке и политике. Кроме того, вопрос особенно актуален для исследования мозга, которое будет обходиться в десятки миллиардов долларов в год, выделяемых США и Европой. Мы о нем уже писали.

Важной задачей обеих программ является разработка инструментов, которые позволят исследователям увидеть с высокой четкостью и разрешением, чем занимаются 86 миллиардов нейронов в мозге. Современные технологии визуализации немногим лучше, чем ничего, но они сырые — магнитно-резонансная томография, например, измеряет кислород, грубый параметр умственной деятельности. Ученые хотят больше детализации. Они хотят видеть отдельные нейроны и слои над и под нейронами — вплоть до генов, которые управляют клетками мозга, и поведения человека, которое рождается в процессе всего этого. Один из участников конференции в Давосе, посвященной этому вопросу (имя не разглашается), настаивает на том, что необходима нисходящая координация по проекту Big Brain. В настоящее время в год выходит около 120 000 научных публикаций, но они не составляют одно целое.

Риск такого мероприятия «манхэттенского» размаха (речь о проекте «Манхэттен») в том, что средства будут потрачены впустую и не принесут плодов. Критики отмечают, что люди, задействованные в инициативах Big Brain в США и Европе, разделяют убеждение, что если просто складывать данные в одну кучу, появится еще больше данных. Существует также опасность выбрасывания денег на проекты, которые не очень хорошо продуманы просто потому, что харизматические ученые убеждают политиков позаботиться о стариках и разобраться в таких заболеваниях, как болезнь Альцгеймера.

Ученые из Европейского исследовательского совета и вовсе стоят особнячком. Совет, который является общеевропейской организацией, раздающей гранты, раздает относительно небольшие суммы отдельным исследователям на основе их заслуг, чтобы им не пришлось стать винтиком в великом деле. Совет нескромен в своих амбициях, однако хочет повысить уровень исследований в целом по Европе. Чего ему не хватает в научном плане, он восполняет революционным духом.

Совет пытается подорвать иерархию Европейской академии — «интеллектуального снобизма», против которого выступал Фримен Дайсон. Иерархии, как правило, хоронят молодость и энтузиазм и награждают статусом-кво. Европейский совет, как говорят в Давосе, разрушает иерархию, бросая морковки молодым исследователям, что со временем может изменить академические приоритеты.

Неудивительно, что многие люди среди ученых Европейского совета не особо в восторге от Big Brain.

Разумные люди могут не согласиться, если речь зайдет о выяснении того, что лучше — большая или маленькая наука. Вне зависимости от того, что будет с программами по исследованию мозга, скорее всего, в ближайшие десять лет они станут полным разочарованием, как в случае с проектом по исследованию генома человека. По мнению многих, проект генома был успешен, но отчасти провалился из-за того, что не оправдал надежды налогоплательщиков, которые ожидали вступления в эпоху персонализированной медицины. Мы, конечно, ратуем за эту эпоху и постоянно ее обещаем, но пока нет.

В общем, десять лет умножить на десять миллиардов — такова цена ожидания проекта Big Brain, который может и не выстрелить.